Вообще, конечно, написать бы какой-нибудь фундаментальный труд, там, материалу собрать, цели-задачи, методология. А то эти заметки на полях — как то несерьёзно. Дело вот в чём. Прямо у меня под носом цветёт и пахнет замечательный экземпляр, все характерные черты сектанта у него прямо выпирают, как половые признаки. На его примере мы и будем наблюдать приёмы бесконтактной ампутации мозга. Но давайте по порядку.
Было бы небесполезным выработать некую классификацию сектантов. Дело непростое и кропотливое, но два полярных класса и так на виду: сектант оголтелый и сектант латентный. И тот и другой в секте по причине, которую мы назовём дефицитом. Великолепный во всех отношениях баптистский курс «Евангелизм-Ученичество», в качестве пособия для начинающих миссионеров приводит нам пирамиду Маслоу. Согласно курсу, к каждому человеку нужно протаптывать дорожку исходя из того, на какой ступеньке он находится и, соответственно, чем он выше, тем сложнее вам придётся. Верно и обратное: чем более высокую по шкале потребность удовлетворяет в человеке сектантство, тем сложнее человека из секты вывести. Успешный бизнесмен-баптист — это вообще дохлый номер, можно даже не пытаться. Другое дело, если на этого бизнесмена вдруг обрушится какая-нибудь напасть, вот тогда он вновь окажется на развилке. Так или иначе, человек всегда восполняет культом ту или иную нужду. У баптистов, и не только у них, бытует выражение: «В любом человеке есть пустота в форме Бога». Другое дело, что частенько у них Бог оказывается в форме чего-нибудь вполне обыденного. Если мы выясним, что же оставило в человеке пробоину, которую он заполняет культом, полдела сделано. Выяснить это совсем нетрудно: сектант постоянно об этом говорит. По сути, он постоянно решает свою проблему, и тут мы подходим к одному важному свойству любых сект.
Основная отличительная черта секты, называйся она «тренинг персональной эффективности», «семинар личностного роста» или «раскрытие секретов восточных духовных практик» в том, что она ни за что и ни при каких обстоятельствах не собирается решать проблему. Никто не душит курицу, которая несёт золотые яйца. Задача секты, как и любого паразита — продолжение жизнедеятельности. Для этого необходимо, чтобы люди приходили снова и снова, в особенности это касается нерегулярных тренингов. Вы приходите в такую группу и совершаете ряд ритуальных действий, имеющих анестетическое свойство. То есть, для начала, вас убеждают, что то, что вы сейчас сделаете, снимет вашу проблему. Если вы предварительно заплатили за это деньги, вам, разумеется, этого хочется, настолько, что вы реально чувствуете эффект. Он гарантированно будет длиться во время самого курса и плюс ещё некоторое время после. Но руководители скорее откусят себе голову, чем действительно вам помогут. И в следующий раз вы придёте снова. Баптисты начинают с одного раза в неделю, по воскресеньям. Потом, по мере того, как человек осваивается, появляются молитвенные группы, кружки по изучению Библии, если у вас есть слух и голос, то это музыкальное служение, и ещё масса разнообразнейших вещей. Таким образом вы сами сплетёте себе поводок. Впрочем, человек может уйти, если секта перестанет заклеивать основную трещину человека. Тут, мне кажется, нужны уже конкретные примеры, которые я пойду собирать на бескрайних просторах интернетов. So long.
Вот что я думаю неопротестантизме
Дело секты живёт. Переместил материалы на блоггер, так как тумблер, при всей его красоте, не даёт возможности комментировать кому попало, а не только зарегистрированным пользователям. Ну, или даёт, а я чего-то не понял. Короче, теперь всё ещё и на блоггере.
Сейчас я вам расскажу о том, как передаются идеи. Как я уже писал в программном документе, на глубинном уровне никакая идея не может быть ни доказана, ни опровергнута. С одной стороны это хорошо, потому что можно брякнуть любую глупость, а потом может внезапно выяснится, что это не глупость вовсе. И наоборот, можно всю жизнь думать, что ты самый умный на блатной козе, а потом выяснится, что ты дурочка с переулочка. Вот так всё и происходит в нашем с вами печальном мире. Или весёлом мире, что одно и то же. Не важно. Так вот, об идеях. Людям можно впарить любую, даже самую дурацкую идею. Рассуждения выше касаются принципиальной сущности идей и никак не относятся к их жизнеспособности. Теоретически возможно сказать, что ты Наполеон и завоевать всю Европу. Это даже практически возможно, есть как минимум один исторический пример. Главное — вера. У меня есть дурацкая привычка оглашать вывод прежде, чем я начну приводить аргументы. Это потому, что я хочу быть честным с читателем и даю ему возможность сразу не согласиться и бросить читать всю эту фигню, потому что, ну представьте, вы читаете-читаете какие-то аргументы, а потом выясняется, что всё это время я доказывал, что основа человеческого существования — это вера. Так что я сразу скажу, и вы сразу можете забить. А кто и так в курсе, те тоже могут не читать. Ну, а те, кто остался, те слушайте дальше.
Я люблю джаз. Не то чтобы я в нём разбирался, нет. Я не знаю даже, чем отличается кул-джаз от хард-бопа. Мне как-то в каменты написали: «Майлс Дэвис — авангард?!», а я не знал, что ответить. Как по мне, так авангард. А по-учёному так может он говно мамонта и дутая величина. Но это мне не мешает искриться каплями слюны, когда я смотрю концерт Херби Хэнкока или Астора Пьяццолы. И когда в беседе речь заходит о музыке, я с каким-то идиотическим восторгом рассказываю о собственных ощущениях (замаскированных под вдумчивый анализ) от прослушивания Анри Тексье или Стэна Гетца. Я это делаю с таким внутренним фонтаном, что мой собеседник почти наверняка попробует дома что-нибудь эдакое себе включить. Скорее всего, он ни хрена из этого не поймёт, но когда он будет слушать, он будет думать не о том, что слышит, а о том, как я говорил и о медных пятаках моих глаз при упоминании имени исполнителя или какой-нибудь пьесы. Таким образом я уже подсадил несколько человек, хотя джаз я слушаю совсем недавно. Это работает как гипноз или как вирус. Невозможно человеку взять и рассказать, что джаз — это хорошо, потому что тра-ля-ля. А он такой повтыкал и по здравом размышлении решил отныне стать джазменом. Нет, так не бывает.
Точно такая же ботва происходит с идеями. Мне практически неизвестны случаи magis amica veritas. Вы можете себе представить ситуацию: вот живёте вы в своей квартире, едите, пьёте, там, обуваете утром тапки, насыпаете коту пожрать, вешаете бельё, и тут к вам приходит человек, говорит, ты избранный, надевай вот эту синюю курточку… почему тринадцать? это традиция, не обращай внимания, и вперёд, спасай планету. Так не бывает. Но теперь представьте, что этот человек приходит к вам каждый день, и он любит своё дело. Рано или поздно придётся идти. И дело даже не в курточке. А в том, что так можно впарить ЧТО УГОДНО. Небольшая иллюстрация, как это происходит:
Поколение измельчало, и, я вам доложу, это прекрасно. Это значит, что в Багдаде пока всё спокойно. Если ты наступил на мину, твоя жизнь меняется в течение полутора секунд, причём сразу и навсегда. Сейчас кто-то может впасть в буйное или тихое просветление, если, например, наступит на банановую кожуру. И это, повторюсь, прекрасно. Я — за бананы. Иван Ильич мой носил в и на груди Новый Завет, а у меня вы посмотрите, что это было.
Вот кассета, которая в 1996-м году разделила мою жизнь на «до» и «после». Не зря, ох, не зря церковь не жалует хэви метал. Долгое время я выслушивал страстные проповеди о вреде зажигательных ритмов, чтобы потом, спустя несколько лет, сжечь свою коллекцию из сотни с чем-то альбомов. И, спустя ещё несколько лет, уже отойдя от дел религиозных увидеть, как эти ритмы проникают в богослужения. Надо сказать, что во многом именно музыка всё это время оставалась для меня пуповиной, не дававшей окончательно втянуться в бесконечное избиение ветряных мельниц.
Но вернёмся к мировоззренческим эволюциям. Баптистская риторика, как и у любой другой конфессии, состоит в том, что ты избрал путь Д’Артаньяна, и задача церкви — оберегать тебя от других неверных и кривых путей. Эффективнее всего это происходит не тогда, когда ты выслушиваешь какую-то точку зрения, а потом пытаешься сопоставить её с текущей «рабочей гипотезой», которой руководствуешься сам и, взвесив все «pros» и «contras», делаешь соответствующие выводы. Рефлексия — непозволительная роскошь. Но, если ты автоматически поставлен в позицию апологета, то есть субъекта рассуждений, а не объекта, то верх берут уже другие факторы, как правило, не интеллектуального характера. Новообращённый баптист сразу же становится проповедником, его тут же включают в разнообразные акции, мероприятия, и степень его активности для него самого становится мерилом искренности его покаяния и, следовательно, истинности его позиции. Вот такая парадоксальная логика. Однако, так или иначе, нашему герою приходится сталкиваться с теми или иными вопросами, ставящими под сомнение д’артаньянскость его пути. Что же делать? На этот случай заготовлены неисчислимые обучающие курсы, тонны брошюр из серии «Ответы на всё», а так же целый арсенал контратакующих средств, а-ля «Как завязать беседу, если вас спросили, нет ли у вас закурить?» Его окружают десятки и десятки поведенческих сценариев, которые он прилежно изучает на кружках начинающих евангелистов, молитвенных группах и еженедельных общих собраниях. У меня есть сертификат о том, что я успешно закончил два курса Библейского института «BEE» — Bible Extended Education, (естественно, спонсируемого из-за бугра).
Чеканя шаг по жёлтому кирпичу своей веры, баптист постепенно укрепляется в мысли, что всё, кроме пчёл — фигня. Стоит ли упоминать, что повсеместное помутнение рассудка только укрепляет его в этой мысли. Но! У него есть путеводная звезда. Он точно знает, куда и зачем идёт, и в этом его счастье и гордость. В отличие от вас, если вы, конечно, не принадлежите к конкурирующей группировке, он проницает тайны мироздания и ведает о причинах и первопричинах. И то, что вы бесконечно сомневаетесь и раз за разом всё мусолите давно решённые для него вопросы, лишь убеждает его в собственной правоте. Для конкурирующих же группировок у баптиста есть неотразимые доводы, которые, если так разобраться, совершенно верны, однако, по какой-то странной причине неприменимы к его собственной доктрине. Православным баптист резонно укажет на обрядность, католикам — на тяжкие грехи их прошлого, атеистам, в лучших кантовских традициях (хотя они об этом и не знают) — на бездоказательность отрицания, ну и кому они ещё только на что не укажут. Активный баптист со стажем — просто кладезь баек. Что же он будет делать, если в один прекрасный день выяснит, что пчёлы — тоже фигня?
А я вам скажу. Он сделает свою секту. В которую я вас и приглашаю. Так получается, что, в общем-то, очень редко выходя из дома, я общаюсь (вживую) с людьми, у которых обязательно есть какая-нибудь заморочка. То фильм «Секрет» мне принесут с круглыми глазами, то на полном серьёзе рассказывают о телесной психотерапии, хотя это очевидный оксюморон. А ещё вот это модное поветрие: Фонд третьего тысячелетия, что-то такое. Причём все эти люди друг с другом не знакомы. А ещё вот у меня знакомый есть, болен вирусом неоязычества. Это выглядит кошмарно. А, стоп, он даже не один, да. И каждый из них по-своему несёт какую-то несусветную ахинею. Не то, чтобы у меня не было нормальных знакомых, но ненормальных, короче, очень много. Ещё один чел, идейный блацк-металлист, решил разрабатывать новую идеологию для блэка. И такое бурное обсуждение развёл, а когда я спросил, в чём суть, сказал, что должен подумать. Но это всё частные случаи, так, поржать. А ведь маразм крепчает! Идиотизм шагает по планете, идёт в массы и находит благодарных слушателей! И некоторые из них приходят ко мне и спрашивают, что я об этом думаю. А я уже давно, знаете ли, не упражнялся, я не могу всё знать. Мне нужна помощь. За этим, собственно, я и завёл секту, центр взаимопомощи в обороне от агрессивной фигни.
Конечно, я понимаю, что это капля в море. Но, мало ли, может, кому-то пригодится. Вы мне что-нибудь подскажете, я вам, так, глядишь, и легче жить станет. Ну, там ещё один программный текст есть, поэтому на сем, думаю, уже пора умолкнуть. Вот ссылка ещё раз.
Я всегда был неравнодушен к маразму разного рода. Всё началось с того, шести лет от роду я был вовлечён в религиозный конфликт, разыгравшийся в семье и не закончившийся совершенно и по сю пору.
Когда прадед, Иван Ильич, уходил на войну, его супруга, Феодосия Яковлевна, дала ему с собой Священное Евангелие, наказав, как будет совсем худо, читать Слово Божие. Прабабка моя уже к тому времени была штундисткой, вместе со своей старшей сестрой, чьего имени я так и не смог выяснить, знаю только, что все звали её Баба Мотя. От роду баба Мотя была тысяча восемьсот какого-то года, когда мой отец и мать женились, ей уже было девяносто с лишком. Иван Ильич попал в плен к немцам под Курском, и тогда, сидя за колючей проволокой, начал читать даденную ему книжку. Вот она: 
Надо сказать, прадед мой был человек огромный, росту около двух метров, а в обхвате так и вообще неизвестно. Сидели в окружении, есть было нечего, так что уже начинали есть умерших товарищей, чтобы не околеть с голоду. Тогда решили бежать. Иван Ильич и ещё двое с ним ночью бросили трупы на колючую проволоку и в образовавшуюся брешь выбрались на свободу. Убежали недалеко: товарищей убили, а деда водворили обратно. Когда-то тогда дедом был даден Богу обет, что если он, дед, останется жив, то будет служить Ему до конца дней. Решили ещё раз попытаться сбежать, на сей раз впятером. И снова набросали мёртвых тел на проволоку и вышли. Четверо других погибли, а он незнамо как, но добрался домой. Феодосия Яковлевна справедливо рассудила, что пересидеть войну в подвале не получится, с беглыми военнопленными у нас тогда не церемонились. Иван Ильич пошёл в военкомат и рассказал всё, как было, после чего его определили военным санитаром, и так он дошёл до Берлина и обратно, всю войну хранив Новый Завет.
Вернувшись, дед основал в деревне небольшой приход: в доме у них собирались верующие и читали Библию, дед был в деревне человеком уважаемым, поэтому о баптистах никто слова плохого не говорил. С его подачи стала верующей моя бабка, Любовь Ивановна, а потом и моя мать.
По отцовской линии моя бабка, Мария Фёдоровна, пошла в Свидетели Иеговы, куда потом вписала и отца. В результате лет с пяти меня водили попеременно то к одним, то к другим. Разницы в учении я тогда не понимал, видел только, что люди, которые с кафедры заливались о разнообразном добре и любви, на дух друг друга не переваривали, и при удобном случае не упускали возможности выставить оппонента в дурном свете. Все мои многочисленные двоюродные братья и сестры ходили к иеговистам, ну, и я за компанию таскался туда же. В силу определённых причин впоследствии я окончательно примкнул к баптистам, и в двухтысячном году принял крещение.
Жизнь баптиста — бесконечная борьба. Революционный фронт. Грозные полчища демонов окружают его со всех сторон, и он мужественно побеждает их пачками каждый Божий день, принося тушки на обозрение братьям по оружию. Брата, который приносит малочисленные и чахлые тушки, обычно жалеют и прописывают ему наставления из боевого устава китайского спецназа, которые он смиренно и с рвением принимает наружно и даже иногда внутренно. А принесшие жирные и многочисленные тушки, вызывают восторг и бурную коллективную аллилую. Поэтому среди братии так много таксидермистов. Но, возвращаясь к прерванной биографии, если вы пылкий шестнадцатилетний баптист, вы всегда надёте, где загасить легион-другой, чем я ревностно и упоённо занимался каждодневно, без перерывов и выходных. Впрочем, нет, вру. Перерывы были.
Продолжение следует…
